– Здравствуйте, агент Гиббс, агенты Милтоны и доктор Формадора, – он повернулся к каждому из нас, приветствуя, и мы тоже поспешили склонить головы:

– Здравствуйте, Председатель.

Только сейчас я догадалась посмотреть на то, что на мне одето, и поняла, что это растянутая больничная рубашка какого-то блеклого и непонятного цвета. Я чувствовала себя в ней вполне комфортно, пока находилась в одном помещении с друзьями, но при приходе официальных властей мне стало неловко.

– Слышал, вы провалили задание, агент Гиббс, – сухим тоном сказал Бернаскони.

Не успела я ничего сказать в свое оправдание, как Локи поспешно затараторил, крепко сжимая мою руку:

– Кендис в этом не виновата! Это вы дали ей и моему брату сломанный защитный костюм и корабль с бракованным гравитатором. Она чуть не погибла!

– Кхм, вообще-то техники уже проверили и корабль, и костюм агента Гиббс, – заметил Бернаскони. – Что касается последнего, то система охлаждения действительно вышла из-под контроля. Мы уже работаем над этой проблемой. А вот корабль… И сам корабль, и гравитатор – все в полном порядке. И я понятия не имею, почему вы не смогли удержать агента Гиббс, – теперь Председатель повернулся к Эрику.

Посмотри он на меня таким взглядом, я бы точно перетрусила, но Эрик всегда был немного нагловатым, поэтому ни капельки не смутился. Если Локи явно возмущался тем, что наш начальник пришел выговаривать нам за проваленное задание, то его брат умудрился сохранить спокойствие, и, не теряя достоинства, произнес:

– Господин Председатель, это чистая правда, что гравитатор не видел ни Кендис, ни таргида. Я не знаю, отчего такое произошло, но уж точно не из-за того, что я там что-то напортачил, как вы, похоже, думаете. Кендис – мой друг и девушка моего брата. Я бы никогда не допустил того, чтобы она погибла из-за того, что я что-то не так сделал.

– А разве я вас в чем-то обвиняю? – поднял брови Бернаскони. – Если бы это был единичный случай, я бы, может, и списал это на вашу халатность, агент Милтон. Но дело в том, – он перевел взгляд на меня. – Что такое случается уже не в первый раз.

– Что? – пораженно спросили Локи и Эрик.

Форми промолчала, потому что она, конечно же, уже все поняла в ту секунду, когда Председатель переступил порог комнаты. Ну а я чего-то такого ожидала услышать, потому что магнур внутри меня шевелился, отчаянно пытаясь донести до меня какую-то информацию, которую я никак не могла понять.

– Не скажу, что это обязательное правило, но вот уже около трех лет на Арисе случаются подобные… неполадки, – продолжил Бернаскони. – То связь пропадет, то навигационная система полетит, то гравитатор ничего не видит… Видимо, что-то происходит в самой атмосфере планеты, из-за чего вся техника выходит из строя. Скажите, Кендис, – лицо Председателя неожиданно стало очень обеспокоенным. – Вы… ничего необычного там не почувствовали? Все-таки вы не совсем человек, и вам открыто больше.

– Почувствовала, – кивнула я. – Между мной и кораблем была Пустота.

– Это-то понятно, – нетерпеливо отмахнулся Председатель. – Но от чего гравитатор вас не увидел? Может, вы ощутили какую-то энергию, или колебания в атмосфере…

– Я же говорю, – несколько раздраженно брякнула я. – Я ощутила Пустоту.

Бернаскони уставился на меня странным взглядом:

– Боюсь, я вас не понимаю.

– Я и сама не понимаю, господин Председатель. Если планета не древняя, как Малония, то общаться с моим магнуром очень трудно. Иногда до меня доносятся какие-то обрывки его мыслей, но большую часть времени это все равно, что пытаться поговорить на японском, зная лишь пару иероглифов.