– Норман, проводи гостью, – махнул рукой Айвес, вытаскивая очередную сигарету. – Потом поднимись на минуту, мне надо будет кое-что тебе сказать. После можешь идти домой: этим вечером тренировки не будет.

Норман кивнул и сделал знак гостье. Дэлла и сама без него понимала, что делать ей больше здесь нечего. Она молча приняла из рук спутника плащ, который, к счастью, уже успел высохнуть, и вышла следом за ним.

На лестнице, едва закрылась дверь, Норман принялся извиняться.

– Я не думал, что так выйдет… к тому же он сам сказал, что будет говорить с вами лично. Обычно он по всем поручениям меня гоняет, а здесь… Черт его разберет, донна, если уж начистоту…

Дэлла отмахнулась от него, как от мухи.

– Бросьте, Норман. Нет ничего глупее, чем извиняться за то, в чем ты не виноват. Так или иначе, спасибо за услугу.

Норман проводил ее взглядом до автомобиля и захлопнул дверь парадного. Ему было жаль девушку и даже как-то стыдно, что Айвес так с ней обошелся. В сущности, она ведь просто просила помочь. Он молча поднялся обратно на этаж с твердым намерением уговорить Охотника согласиться на ее предложение… хотя бы частично.

Когда он вошел в комнату, Охотник сидел в кресле все в той же позе, дымя сигаретой, будто бы каким-то неведомым способом заставил время застыть – только количество пепла говорило об обратном.

– Уехала? – спросил он, как обычно не оборачиваясь.

– Угу.

– Интересная штучка… – задумчиво протянул Айвес. – Знаешь что, свяжись-ка с ней. Я знаю, что тебе этого хочется – ты сейчас с этой мыслью вошел. Думал разубедить меня… Можешь сказать, где я живу, я не против. Только если сам посчитаешь нужным, а не по моему слову. Понял?

Норман только покачал головой.

– Она больше не обратится к вам. Что толку делиться с ней чем-то, если она не придет?

– Придет, – уверенно возразил Охотник.

– Она слишком гордая.

– У нее нет другого выхода, мальчик, – Айвес редко говорил назидательным тоном – только если требовалось доказать некоторым не в меру ретивым свое превосходство по части жизненного опыта.

– Хорошо, я передам, – повиновался Норман, вздохнув. Дэлла ему понравилась еще при первой встрече, а сейчас, когда он увидел ее вблизи – тем более, но он прекрасно осознавал свои шансы.

– Не знаю, соглашусь ли я, – продолжал Охотник, – но посоветовать кое-что могу. Есть еще ты, к примеру. Да-да, парень, ты! И не смотри на меня, как мышь на истребитель. Тебе давно уже пора становиться Профи, а ты все предпочитаешь пустышки сосать! Понимаю, это проще. Но ты уже взрослый… – он вздохнул и, как показалось его собеседнику, даже слегка улыбнулся. – Она ведь тебе нравится, да?

Норман предпочел не отвечать: все равно Айвес знает все не хуже него, так зачем же лишний раз подставляться? Не то чтобы тот стал упрекать его или высмеивать – просто не хотелось заводить об этом разговор.

– Будь осторожен. Она не просто дочь одного из самых влиятельных донов – она еще и из самой жестокой семьи. Я бы не стал питать иллюзий насчет того, будто она на них совершенно не похожа.

– Я понял. Приму к сведению, – мрачно отозвался Норман, кусая губы. Он не хуже Айвеса знал, что с ремеслом Охотника нечего и думать о семье.

Охотник еще никоторое время молчал, потом неожиданно заговорил – видимо, это просто была мысль вслух:

– А она красивая…

Норман хотел пропустить фразу мимо ушей, но она почему-то запала ему в память. Трудно сказать, зачем Айвес сказал это: но совершенно точно, он сделал это намеренно. Подобные ему ничего не говорят случайно и просто так, ради сотрясания воздуха – они лучше промолчат. Но какой именно смысл он вкладывал в эти слова, так и осталось загадкой.