Комната была маленькой и темной, с низким потолком и единственной тесной кроватью. Но это ничего, сам он и на лавке уместится. Но вот оконце хоть и было крохотным, дуло из него ощутимо. Как бы не застудить свою добычу окончательно.

Закрыв дверь на задвижку, он подошел к лежащей на кровати принцессе. Все так же дышит чуть заметно и не шевелится, только щеки порозовели в тепле. Стащил с нее войлочные сапоги, оставив в толстых шерстяных носочках. Дотронулся робко до ладони – леденющая! А лицо пылает наоборот. Простыла, не пришлось и врать про болезнь.

Йожеф снял с нее монашеский капюшон, размотал серую тряпку с подбородка и шеи. Осмелев, погладил по щеке, невольно любуясь, как украсил принцессу этот румянец. Длинные ресницы дрогнули. Он отпрянул, но она лишь чуть глубже вздохнула – и все.

– Не злись, я тебя уложу только. Не трону, – проговорил он, стараясь смягчить осипший на морозе голос. – Иди-ка сюда... Вот так, забирайся под одеяло.

Укладывая ее, он нащупал что-то твердое и колючее под одеждой. Ну конечно! Одевали наспех, прямо поверх того, в чем была, пояс с камнями и подвесками не сняли. И лифчик этот ее железный. Наверное, неудобно на таком лежать, холодный ведь, давит и впивается.

Не сообразив толком, что делает, Йожеф сунул руку ей под юбки, пытаясь наощупь расстегнуть пояс. Хитрая оказалась штуковина, сидела как влитая, будто прямо на теле ковали.

Он так увлекся, что и не сразу заметил, как принцесса очнулась. Только когда она вдруг напряглась, заерзала, вырываясь, и влепила ему звонкую размашистую пощечину.

– Это не то, что ты подумала! – воскликнул Йожеф, хватаясь за щеку. Больно приложила, а выглядит такой хрупкой! – Я всего лишь хотел снять пояс, чтобы...

Слушать оправдания она не собиралась, а попыталась отбросить его, как любая магичка на ее месте сделала бы. Выставила перед собой ладошки, и словно сквознячком повеяло. Надо же, какая сильная, обычно он прикосновения магии и вовсе не чувствовал. Будь на его месте обычный парень – отлетел бы так, что стену проломил.

Она немедленно продемонстрировала, как именно, швырнув разом все, что вокруг валялось. Силу проверить решила, видимо. К счастью, кроме тряпья под рукой ничего не оказалось, получилось без шума и разрушений. Только старенький кошелек не выдержал, лопнул, и по полу со звоном покатились монеты.

– Не подходи! – угрожающе пропищала принцесса, отползая в сторону двери. – Иначе превращу тебя в камень!

– Попробуй. Не ори только, – отозвался Йожеф и встал, заслонив спиной выход. – Ну давай, окаменяй, чего ждешь-то?

Замешкалась. Свела грозно черные стрелы бровей, а губу прикусила. Страшно такое с живым человеком вытворять, видимо.

– Я тебя знаю, ты в храме прислуживаешь. Позволь мне уйти, и тебя не накажут, даю слово.

– Знаешь? Да неужели? И как меня звать? – глумливо переспросил он, не сходя с места. – Никого ты из нас не знаешь, замени всех разом на других – не заметишь.

– Нас друг другу не представили, – фыркнула она и села на край кровати, ища обувь ногами. – Чего ты хочешь? Денег? У меня нет при себе, но я пошлю письмо, и их немедленно доставят. Сколько тебе нужно?

– Мне не нужны деньги, – возразил он и невольно покосился на рассыпанные монеты. Принцесса проследила за его взглядом, прикинула, какие это жалкие гроши, усмехнулась презрительно. – Да, не богач, ну и что? Не все деньгами покупается, видишь ли.

– Прости, не хотела задеть твою гордость. Так что же ты хочешь?

И посмотрела с прищуром, внимательно, будто в душу пыталась заглянуть. Или и впрямь пыталась – для них, магов, привычное дело. Несмотря на пылающие щеки и нездоровый блеск в глазах, она ничем не показывала, что слаба и нехорошо себя чувствует. И страха ни капли, держалась, как хозяйка положения.