Девушка сжалась, закрывая руками уши и не желая больше ничего слышать. Отец отступился, вернулся к своему столу и принялся копаться в ящиках. Мать всё ещё была рядом, поправляла косу Лизы, мягкими движениями поглаживала плечи.

— Ты разумная девушка, — странным голосом сказал отец, после чего послышался щелчок открываемого замка. — Всё, что от тебя требуется, это раскрыть свой разум и понять, что в наших с матерью намерениях нет никакого зла. Только беспокойство и забота о тебе.

Лиза подняла голову и увидела в руках отца небольшой деревянный футляр с изображением сияющего солнца и знаков Ордена Инквизиции.

— То есть вы рассказывали все эти сказки для того, чтобы нацепить на меня миралитовый ошейник и выдать замуж за какого-то фермера из Заречья? — Она медленно поднялась, несмотря на то что мать пыталась удержать её за плечи.

В этот момент никому не пришло бы в голову сказать, будто они с братом Фредом не похожи друг на друга: в её распахнутых от страха и удивления глазах полыхнул настоящий огонь. Сонии с её животом было совсем не просто сдерживать вырывающуюся дочь.

— Лиза, ты поймёшь, всё поймёшь, пусть и не сразу… успокойся!

Освободив руки, девушка первым делом дёрнула за тугие ленточки и распустила стянутые на затылке волосы из надоевшей косы. На её вечно бледном лице проступил румянец, к губам прилила кровь. Сония невольно подумала, что зря, очень зря родители жениха окрестили её старшую дочь «бледной немочью». Оставив попытки усадить Лизу обратно на стул, женщина загородила собой путь к отступлению — прислонилась к двери и сложила руки на груди.

— Это не ошейник, — отец подошёл и протянул Лизе приоткрытую шкатулку, — хотя насчёт миралита ты, конечно, догадалась. Что нетрудно, если каждый день читать учебники инквизиторов.

На зелёном бархате сверкали серебром два тонких узорчатых браслета. Если не задумываться о содержимом — красивый свадебный подарок для дочери. Дорогой подарок. Хватило бы на оплату обучения в Университете… Девушка провела пальцем по искусной гравировке. Причудливые цветы и изящные листья украшали холодный металл. Никаких святых заклинаний или магических формул, даже самого миралита не было видно, его надёжно скрывала скорлупка из серебра.

— Их нельзя снять, — прошептала Лиза, рассматривая простой на первый взгляд механизм, запирающий браслеты на запястьях.

— Нельзя, — глухо подтвердил отец, — ключ не предусмотрен. Но снимать их и не понадобится. Ты привыкнешь и не пожелаешь возвращаться в прежнее состояние. Твой дар утихнет и перестанет напоминать о себе.

— Я не хочу расставаться с ним, — тихо сказала Лиза. — И выходить замуж за чужого человека я тоже не хочу. Разве вы сами отказывались от своего предназначения, закапывали в землю свой дар? Разве вы вместе не потому, что любите друг друга?..

Эдвин попытался прикоснуться к дочери, но она отступила назад.

— Наша магия не представляет опасности, Лиза, пойми это уже, наконец. Мы хотим видеть тебя живой и здоровой, видеть, как ты взрослеешь, как у тебя появляются собственные дети. Нет ничего более ценного в мире, чем любящая семья.

— Ваша семья начиналась не с наручников, — горько заметила девушка.

— У нас были другие трудности, дочь, — негромко ответил отец, — но мы преодолели их вместе, несмотря ни на что.

— Из-за этих трудностей я родилась такой, верно? — воскликнула Лиза.

За спиной судорожно всхлипнула мать. Отец сделался совсем хмурым и покачал головой:

— Что было, то было, это в прошлом. Сейчас более важно настоящее и будущее.

— Значит, вы думаете, что я должна добровольно нацепить на себя эту гадость? — Девушка указала взглядом на тускло сверкающие в руках отца браслеты. — Или наденете их силой? Парализуете меня или усыпите? Или, может быть, у вас есть на этот случай специальные инквизиторские заклинания?