Они были яркими, самобытными и колкими на язык. А еще очень эмоциональными, потому первые полчаса после знакомства Оксана несколько раз терялась от всплесков у Анастасии и громкого хохота Елисея. В этом плане Антон вел себя сдержаннее родных и сначала понравился ей больше остальных.

Ровно до тех пор, пока Марк не зацепил его очередным выпадом в процессе обучения. Вот здесь знаменитый Канарейковский характер проявился во всей красе. Никакой сосредоточенности на деле, постоянное желание оставить за собой последнее слово.

«Неугомонные и занудные птички», — мрачно подумала Оксана, прихлебывая чай, пока ребята собачилась по десятому кругу. Троица недовольных воробьев на ветке, которые чирикали на вальяжного кота.

Марка.

— Так все, — прервал, наконец, балаган Антон и махнул рукой в сторону коридора. — Проваливайте! С вами не то что актерством, делами не займешься. Отвлекаете.

— Нахал! — тут же возмутилась Анастасия. — Сестра приезжает раз в тысячу лет…

— Ты была здесь вчера.

—… Кормит тебя и поит…

— Это делает Лиса.

— Вот именно, — подался к нему Елисей и потряс перед носом упаковкой быстрорастворимой картошки. — Где бы ты был без моих кулинарных умений? Давно лежал бы в больнице с гастритом и панкреатитом.

— А он вообще не ценит наш вклад в его интеллектуальное развитие, — насмешливо протянул Марк. — Заботишься о нем, растишь, жилье предоставляешь.

— Обглаживаешь, — махнула рукой Анастасия.

— Кормишь, — заунывно добавил Елисей.

Антон со стоном закрыл уши, а Оксана невозмутимо допила чай и поставила чашку на узкий подоконник. В квартирке практически отсутствовала мебель, так что выбирать места для отдыха не приходилось.

Эдакий модный простор, правда, частично захламленный вещами и техникой.

Пространство у стены в гостиной занимал скрипучий диван, а напротив стоял старенький смарт-телевизор — бог знает какого года выпуска — и робот. Причем последний явно находился на издыхании, потому что путал функции и дважды чуть не переработал сапоги Оксаны вместо мусора.

Обеденную зону на кухне занимал потертый стол-раскладушка. На нем давно сломался автоматический откидной механизм и покосились ножки, так что его тоже лишний раз никто не трогал. Еще висела парочка шкафов, где ютился набор из шести тарелок и четырех кружек.

Две другие, по признанию Антона, разбили в процессе переезда.

Спальня выглядела печальнее. Там из приличного только шкаф да продавленная кровать. В ванной комнате подтекал кран, и подозрительно скрипели трубы. Пока Оксана мыла руки, трижды косилась на них в остром желании вызвать ремонтную службу.

В общем, если не знать, что Антон — сын миллиардера и политика, то легко перепутать его с обычным приезжим трудягой из дальних регионов России. Потому что в такой хламовник поселится либо нищий, либо извращенец.

— Ну хватит, — прервал стенания родственников Антон и покосился на Оксану. — Кыш отсюда.

— Неблагодарный, — хором пропели остальные.

От печали на дне зелено-карих озер стало чуточку неуютно и немного жаль бедолагу. Но не так чтобы очень. За время пребывания в квартире она, похоже, прониклась духом сумасшедшей семейки и капельку завидовала Антону.

У Оксаны из близких только Стас и родители Андрея, которые жили во Франции. Далеко-далеко. Прятались от вездесущих врагов на любимой вилле. Она сто раз пожалела, что не приняла предложение Кристины и не поехала к ним.

Сейчас бы не пришлось жить как на иголках. И боятся, что Андрей проберется в истерзанное им же сердце.

Снова.

— Прости. Они все немного странные, но забавные. К ним нужно привыкнуть, — пробормотал Антон, когда дверь за последним из его родственников, Елисеем, захлопнулась. После чего потер затылок и добавил рассеянно: — Постепенно. По одному.