– Я сегодня ходила в салон.

– Вот как…

– Твоя мама не вышла на работу.

– Она болеет.

Миссис Мок сочувственно хмыкнула.

– Опять новый любовник, да?

Лорен не нашлась что ответить.

– Может, на этот раз чувство будет настоящим. Как бы то ни было, вы задержали квартплату. Мне нужно, чтобы вы заплатили до пятницы.

– Ладно. – Лорен так и не удалось удержать на лице улыбку.

Миссис Мок окинула ее тем самым взглядом.

– Ты, наверное, мерзнешь в этой куртке, – хмурясь, сказала она. – Передай своей маме…

– Передам. До свидания. – Лорен побежала вверх.

Дверь их квартиры на четвертом этаже была приоткрыта. В щель лился свет и желтым масляным пятном разливался по линолеуму.

Открытая дверь не обеспокоила Лорен. Мама часто забывала закрыть ее, а когда вспоминала, то все равно не запирала. Уж больно часто она теряет ключи – так она это объясняла.

Лорен прошла в квартиру.

Внутри царил беспорядок. На кухонном прилавке валялась открытая коробка из-под пиццы, рядом стояла батарея пивных бутылок. Везде были разбросаны пакетики из-под чипсов. Пахло застоялым сигаретным дымом и пóтом.

Ее мать лежала на диване, раскинув руки и ноги. Из-под одеяла, прикрывавшего ее лицо, раздавался раскатистый храп.

Вздохнув, Лорен прошла на кухню и принялась за уборку, затем присела на корточки у дивана.

– Вставай, мам, я помогу тебе перебраться на кровать.

– Че? А? – Мать села и устремила на нее затуманенный взгляд.

Ее короткие, в этом месяце платиновые, волосы торчали во все стороны. Лицо покрывала болезненная бледность. Она дрожащей рукой взяла со стола пивную бутылку, сделала большой глоток и попыталась поставить ее обратно, но движения у нее были неуверенными, в глазах мутилось, – она промахнулась, и бутылка упала на пол. Ее содержимое разлилось желтой лужей.

С помятым от сна лицом она напоминала сломанную куклу. На фарфорово-белом лице темными подтеками под глазами выделялась размазавшаяся тушь. Во внешности матери сохранились остатки былой красоты, но они были такими же слабыми, как проблески золотого рисунка на грязной тарелке.

– Он бросил меня.

– Кто, мам?

– Кэл. А он клялся, что любит меня.

– Ага. Они все клянутся.

Лорен подняла с пола бутылку, припоминая, есть ли у них бумажные полотенца, чтобы подтереть лужу. Наверняка нет. За последнее время мамин заработок заметно уменьшился. Предполагалось, что все дело в экономическом спаде. Мать уверяла, что к ней ходит все меньше клиенток.

Лорен считала, что это только одна сторона медали. Другая же заключалась в том, что салон-парикмахерская «Ненаглядная краса» располагался в двух шагах от таверны «Прибой».

Мать взяла сигарету и закурила.

– Ты опять так смотришь на меня! Ты взглядом будто говоришь: «У меня мать неудачница, черт бы ее побрал».

Лорен присела на журнальный столик. Хотя она и старалась держаться, но горькая обида разъедала ей душу. Может, она слишком многого требовала от матери? Давно ей пора понять, что мать не переделать. Отчаяние с каждым днем все сильнее охватывало ее. Временами ей казалось, что оно маячит темной тенью за ее спиной.

– Сегодня приезжали представители университетов.

Мать затянулась сигаретой и нахмурилась, выпуская дым.

– Так они должны быть во вторник.

– Сегодня и есть вторник.

– О, черт! – Мать откинулась на спинку зеленого, как авокадо, дивана. – Прости, детка. У меня все дни перепутались. – Она снова выдохнула дым. – Сядь поближе.

Лорен поспешила пересесть, пока мать не передумала.

– И как все прошло?

Она привалилась к матери.

– Я познакомилась с одним потрясающим дядькой из Университета Южной Калифорнии. Он считает, что я должна попытаться получить рекомендацию от выпускников университета. – Она вздохнула. – Надеюсь, известное тебе лицо поможет.