Как она узнала? Разве я выдала себя? Нет, точно ничего компрометирующего не происходило. Значит этот ребёнок не может знать мой секрет и скорее всего это какое-то нелепое совпадение.
Лихорадочные размышления позволили чуть расслабиться. После чего я осторожно уточнила:
– Почему ищешь именно здесь?
– Тут больше всего пахнет феей, – продолжила озадачивать меня девчушка. А затем она привстала на носочки, отчего её тапочки чуть не слетели с крохотных ног, и вдруг повела носом, при этом чуть ли не уткнувшись мне в живот. После чего она отодвинулась, посмотрела на меня с ещё большим восторгом, и выдала: – А, так это не Айей тут пахло, а тобой!
Нервное потение в моём исполнение дубль два. Даже если предположить, что этот белокурый ребёнок оборотень, то всё равно меня не могли так просто раскрыть. Ни один взрослый двуликий до этого дня не сумел учуять во мне обновленную кровь Фейри, значит и подозрительная девочка не могла. Тогда что? Спутала меня с феей? Смех, да и только. Настоящие феи миниатюрные, милые и не умеют выглядеть как люди, так что такой вариант тоже отпадает.
В итоге желая увести ребёнка со скользкой темы, я у неё спросила:
– А кто такая Айю?
Девочка явно заскучала и, начав развлекать себя качанием из стороны в сторону, ответила:
– Айю – фея, она всегда рядом. Мне приснился кошмар, я проснулась, а её нет. Пошла искать Айю и нашла тебя. Ты тоже пахнешь цветочками, прямо как фея!
План провалился, ребёнок продолжал упорно называть меня феей. Хорошо хоть никто этого не слышит.
– Это парфюм, – решительно заявила, в новой попытке осадить малышку.
– Пар-что? – замерев, переспросила она. Видимо мой встроенный переводчик дал сбой и слово было произнесено непонятно для местной жительницы. Или его здешний аналог звучал как-то иначе.
Не став удовлетворять детское любопытство, чтобы эта мысль в светлой голове вытеснила остальные, я решительно предложила:
– Так, давай-ка я лучше отведу тебя к комнате твоих родителей, и ты просто пойдёшь спать. – И чтобы закрепить результат, добавила: – Уверена, твоя фея сама найдётся утром.
– Правда? Не врёшь? – доверчиво вопрошает девочка, не сводя с меня чуть светящихся глаз. Почему-то врать тут же перехотелось. Однако малышка не став ждать ответа, улыбнулась мне и сказала: – Тогда ладно. Идём!
После этих слов девочка ухватилась за мою куртку и потянула за собой. Послышался подозрительный треск, на который она не обратила внимания, а вот я возвела глаза к потолку. Хотелось про себя спросить у высших сил, за что мне всё это, но мысль резко потерлась. С удивлением обнаружив на потолке среди фосфоресцирующих лоз дикого винограда чьи-то глаза, поняла, что слишком устала для этого.
Сделав вид, что я ничего не видела (тем более кто бы это не был, он, встретившись со мной взглядом, поспешил спрятаться), вновь посмотрела на белёсую макушку и обречённо спросила:
– Куда тебя вести?
– Туда, – показала девочка на лестницу, в сторону которой сама с далеко не человеческой силой потащила меня за собой. Пока мы спускались на первый этаж она щебетала: – Но тут нет комнаты родителей. Мы с мамой иногда ночуем здесь, когда папа долго работает. Мама говорит, что только наша таверна может защитить нас так же, как папа. Он у нас очень сильный! Его все боятся!
Стоило это услышать, как кусочки мозаики встали на свои места и, новым взглядом посмотрев на девочку, я произнесла:
– Так ты дочь Верити?
– Да, так зовут мою маму, – гордо отвечает девчушка, в которой трудно увидеть пышнотелую хозяйку таверны. Видимо, она больше пошла в отца. – А меня Хлоей, – между тем продолжила дочь Верити, которая успела довести меня до уже знакомой арки, куда меня совсем недавно водила работница таверны. – Всё, дальше не веди, а то тебя венички побьют.