Радость появится сильно позже – когда на плечи улягутся материны ладони, и мягкий голос с невероятной теплотой произнесет: «Здравствуй, сын. Какой ты красивый и важный сделался!»

Но пока что – корабль входил в порт.

А там их уже встречали – красиво и пышно, как нигде больше не встретят. На это «серебряные» всегда были щедры, и гостей принимать умели и любили, тут уж ничего не скажешь.

То тут, то там Амир видел знакомые лица, излучающие безадресную благожелательность и приветливость, и тихо усмехался про себя. Узнал почти сразу и тех самых советников, что так яро выступали за изгнание без права на возвращение – ничуть не менее открыто улыбающихся, чем прочие. Амира это одновременно покорежило и воодушевило – захотелось засмеяться им в лицо, ехидно припоминая каждое скверное слово, что говорили они за глаза, но всадник мысленно одернул себя. Вот еще, показывать, будто оно, прежнее отношение, хоть когда-то задевало его! С удивлением юноша узнал в этой своей мысли что-то от манер Айду и, как ни удивительно, Уаллэ. Еще больше воодушевился, поняв, что его – такого, каким он стал – в самом деле здесь никто не знает, и это дает преимущество перед тенями прошлых неприятных воспоминаний.

«Ну хоть что-то хорошего ты нашел в своём возвращении» – прочитала мысли Амира Льюла.

«Это ненадолго, так что не обольщайся. Я о „возвращении“, разумеется. Помнишь, о чем мы говорили – одна нога здесь – другая дома!» – мысленно хохотнул Амир, бросив взгляд на своего дракона. Льюла кивнула – она все-таки понимала, что это только ей нечего делить с местными.

Выслушав всю тираду витиеватых приветствий, Амир ответил вежливым полупоклоном и проследовал во главе делегации за советниками.

Первым встретил его Йэстен-Фокс, буквально выдернув из толпы и крепко обняв.

– Привет, Сын Волчицы! Сколько лет, сколько зим! – друг детства совершенно не изменился, к слову.

– Чуть менее года, Фокс, не преувеличивай! – ответил взаимными объятиями Амир, поймал взглядом серебристый взблеск сбоку, повернулся: – Приветствую, Скай! Ясного неба!

– И тебе, всадник! – ответил дракон Фокса, чуть наклоняя голову, пытливо, по всегдашней своей манере, взглянув в глаза собеседника, потом перевел взгляд и нарочито медленно и изящно поклонился Льюле, чуть коснувшись ее крылом. Янтарная ответила тем же, но как-то смущенно.

Торросский всадник, меж тем, в самом деле был все тем же Фоксом, каким его помнил Амир:

– Пошли, расскажешь о своих приключениях, пока политики политиканствуют!

– Я тоже политик теперь, не забывай! – засмеялся Амир.

– Ах, ну да, ну да, важная персона, – усмехнулся Фокс. – Это правда, что ты ни много, нимало, а конунг северян?

– Правда, еще какая! – кивнул Амир. – Силас рассказал, или сплетни разносятся сами по ветрам, презрев моря и расстояния?

– Силас, конечно! Когда это я сплетням верил!

– Ну, знаешь, времена такие, что сплетнями интересуются и государственные мужи, – Амир кивнул в сторону, на компанию эллеральцев и гаэльских гостей.

– Да расскажи лучше, как там тебе в новых землях живется-то! Я тебя на силу узнал в этаком наряде – вон, Скаю скажи спасибо, он куда как быстрее вас заметил и сообразил раньше меня, кто там рядом с Льюлой вышагивает! Что за земля такая – Гаэль?

Амир усмехнулся. Разговор обещал быть долгим – но ведь за тем, в общем-то, и приехал? Повидаться с близкими, наговориться всласть чтоб?

– Что за земля, говоришь? Ну слушай…

Стараясь подбирать как можно более емкие и точные выражения, он попробовал обрисовать другу, куда же именно его занесла судьба. Это было непросто – хотя бы потому, что говорить о том, что тебе нравится, так, чтоб собеседник на самом деле понял твои чувства, а не посчитал их преувеличением или вовсе каким-то пустым словоблудием, сложно всегда. А Фокс, как водится, был настроен скептически – это у него было едва ли не врожденное.