– Но почему именно этот Перун? – спрашивает командир танковой бригады генерал Совок. – Насколько я знаю, это как раз он выполнил зачистку южных предгорий. Ведь так, подполковник Кимура?

– Так точно, – тут же откликается из задних рядов японка. – Перун ответственно провел большинство операций по устранению вражеских плацдармов. Он великолепно проявил себя и не раз выручал команду.

– Просто втирался в доверие, – хмыкает царевич. – Хорошие шпионы всегда так делают.

– Как так?! – не выдерживает японка. – Подставляются под пули?! Или, взяв в охапку активированную авиабомбу, ныряют в бункер, чтобы спасти отряд?

– Достаточно, подполковник, – одергивает ее Николай.

– Прошу простить.

Аяно напряжена и с трудом сдерживает бурю в груди. Рядом с ней сидит Слепой Кот. Он нервно водит лицом из стороны в сторону. Слепца велел взять с собой сам князь Николай.

Что с ней? Ведь она сама подозревала Перуна? А теперь защищает его? Безумие! Перуна? А теперь защищает его? Безумие!

– Есть доказательства, Ваше Высочество? – обращается Скобеев к Гоше.

– Полно, – кивает царевич. – В Кандагаре мои люди взяли в плен моджахедов, и один утверждает, что видел, как с их командирами общался человек в серебряном панцире. Еще до штурма.

– Где этот басмач?

– Мертв, – пожимает плечами Гоша. – Раны довели. Но жив другой – его братом является пастушок вблизи крепости Алмака. Так вот, по словам пленного, братец не раз передавал Перуну в крепость деревянные шкатулки с посланиями от моджахедов. Однажды даже принес фотооткрытку с пожеланиями лично от хана Джавру, – Гоша делает паузу. – А это значит, что поручик Перун предатель.

Тишину нарушает далекий одиночный залп. Затем еще один. Наемники дразнят посты сварожцев перед масштабным наступлением.

Как по сигналу, командиры разражаются согласными криками. Среди гомона с трудом различаются отдельные слова. Предатель! Расстрелять! Прирезать, как пса! Слишком многих людей потеряли командиры. Слишком многих сыновей не вернут их матерям домой.командиры разражаются согласными криками. Среди гомона с трудом различаются отдельные слова. Предатель! Расстрелять! Прирезать, как пса! Слишком многих людей потеряли командиры. Слишком многих сыновей не вернут их матерям домой.

Аяно молчит. Она думает о том, как Перун дрался против того чудовища в тронном зале. Бесстрашная самоубийственная атака. Рука практически оторвана, броня рассечена, сам на коленях, но дух не сломлен. Аяно не видела его лица и глаз. Она просто знала. А через секунду последовало доказательство. Перун изверг огонь и поднялся. Неужели всё подстроено? Каким дьявольским актером для этого нужно быть? Сердце Аяно буквально материт ее. Бака! Ахо! Коно-яро! Нет, Перун не предатель! Но тогда откуда знание языка иномирян, их привычек, их слабостей?! Откуда это страшное лицо?! Эта невообразимая, демонская сила?! Откуда это страшное лицо?! Эта невообразимая, демонская сила?!

– Тихо! – после зычного окрика Николая собравшиеся замолкают. – Кимура! Тебе есть, что сказать о своем подчиненном?

– Он говорит на языке иномирян, – ляпает Аяно, не подумав. Она тут же прикусывает язык, но поздно.

Новый взрыв криков. Командиры вскакивают с мест, готовые прямо сейчас бежать за предателем. Как будто их руки уже тянутся живьем вырвать мерзавцу сердце.

– Заткнулись! – ревет князь. Ему приходится прикрикнуть. – Сели нахрен! Я сказал! – он поворачивает голову к слепцу. – А что, Слепой кот? Что ты можешь сказать?

Способности слепца пользуются уважением у главнокомандующего.

– Сердцебиение почти всегда спокойное, – сухо говорит Кот. – Признаков нервозности и беспокойности не замечено.