Саймон выдохнул. Пока что его не узнали.

***

На кладбище было тихо и прохладно в этот летний день. Из посетителей – лишь вороны о чем-то каркали, сидя на деревьях.

Саймон думал достать из сумки графический планшет и порисовать какие-нибудь скетчи, сидя возле надгробия, творчество помогало ему отвлекаться, но не смог осуществить задуманное. У Карси были гости.

Вообще-то, люди сюда часто приходили, чтобы возложить цветы. Даже пару игрушек плюшевых оставили, один из них – бурый улыбчивый мишка, подписанный официальным клубом фанатов принцессы Карсилины. А Саймон даже не знал, что такой есть.

Рядом с могилой сестры находились Альфред и Мартина. Они расставили возле надгробия свечи, поверх множества бутонов, и зажгли их с помощью волшебства.

Когда Саймон с раздражением, что не может побыть здесь один, подошел ближе и кашлянул, привлекая внимание, Мартина обернулась:

– А вот и ты. – Улыбнулась она, взгляд принцессы мельком скользнул по отпечаткам собачьих лап.

– Тебя совсем не узнать! – воскликнул Альфред. – Ты выглядишь как…

– Думал, вы на интервью отправились. – Саймон не дал принцу закончить, удивившись, что застал их здесь, в то время как шла пресс-конференция, они ведь должны были там присутствовать.

– Сегодня не самый подходящий день для этого. – Ответил Альфред и его улыбка сползла. – Да и у сестрёнки день рождения…

Он поставил в зелёную стеклянную вазу алые розы и вздохнул:

– Жаль, что мы не смогли узнать Карси поближе. Этих нескольких месяцев знакомства не хватило…

– Мне до сих пор с трудом верится, что её нет. – Добавила Мартина, посмотрев себе под ноги.

– Узнать, что у тебя есть где-то родная сестра, привыкнуть к ней, а потом потерять… – Вздохнул Альфред. – Мы даже дня рождения её ни разу вместе не отмечали. Каждый год, после того, как она пропала, мама с папой всегда устраивали праздник пятнадцатого июня. Во дворце проходил красочный бал-маскарад, на который приходило много людей. Родители верили, что однажды Карси вернётся, что она жива…

– После их смерти праздник проводила бабушка, она так и не смогла его отменить, потому что тоже верила, и это была её последняя надежда. А потом Карси нашлась. Так хотелось, чтоб она узнала, какой праздник мы ей устраивали все эти годы!

Саймон наклонился, снял темные очки, и, молча, дотронулся до фотографии Карсилины в чёрной рамочке, стоящей на надгробии. Затем произнес:

– Если бы был шанс исправить…

При взгляде на фотографию в груди что-то защемило. Карси на ней сияла хорошим настроением – настоящее Солнышко. Но теперь оно не греет.

– Ты не виноват, – Альфред перевел на него взгляд. – Она сама решила тебя спасти.

– Знаю, но легче от не становится, – Саймон не мог перестать смотреть на фотографию. На него давило осознание того, как сильно скучал по ней.

– По крайней мере, Гадритта получила по заслугам, – Мартина попыталась найти в этой ситуации хорошее.

– Лучше бы я сам убил главу СиТм, может, чувствовал бы себя спокойней.

– Обстоятельства, к сожалению, не всегда позволяют делать то, что хотим. И вообще, хорошо, что ты не стал убийцей. – Заметил Альфред и почесал свой нос.

– Я ведь мог её прикончить! – Саймон сжал кулаки, и его запястья, которые неоднократно резал канцелярским ножом, зачесались. Он не мог прекратить делать это, и прятал всё в длинные рукава.

– И стать таким же, как Гадритта? Получать удовольствие, расправляясь с жертвой? – Альфред наверное не понимал, что мир не черно-белый – гораздо сложнее.

Саймон застопорился, не зная, что ответить. Он бы не стал злодеем, если бы прикончил главу «СиТм». Скажем так, её ликвидация, это необходимая мера. Возмездие… И вообще, в данном случае «злодей» – тот, кто состоит в «СиТм». И Гадритта сама ввела эти термины.